Мы называем творческое приспособление сущностной функцией самости (или, лучше сказать, что самость – это и есть система творческих приспособлений). Но если творческие функции саморегуляции, восприятия новизны, разрушения и дезинтеграции опыта, были ликвидированы, то не осталось никаких компонентов, из которых можно было бы составить теорию самости. Это доказала жизнь.

Прекрасно известно, что самый слабый раздел в психоаналитической литературе – это теория самости, или эго. В этой книге, призванной не отменить, но подтвердить могущество творческого приспособления, мы изложим новую теорию самости и эго. Сейчас же давайте продолжим разговор о том, чем отличается терапевтическая практика, основанная на том, что самость – это бесполезное «сознание» плюс бессознательное «эго», от практики, считающей самость творческим контактированием.

Пациент обращается за помощью, потому что не может помочь себе сам. Если считать самоосознавание пациента чем-то бесполезным, — и само по себе осознание того, что происходит, никак не изменяющим его состояния (хотя, конечно же, осознание произвело хотя бы то изменение, что он пришел, собственными ногами), тогда роль пациента пассивна; вы что-то должны сделать с ним.

Его лишь просят не вмешиваться. И напротив, если самоосознавание – это интегрирующая сила, тогда с самого начала пациент является активным партнером терапевта, он учится психотерапии. В этом случае он относится к себе не как к больному (хотя, конечно, быть больным вполне удобно и комфортно), а как к человеку, изучающему нечто, поскольку психотерапия, несомненно, является гуманитарной дисциплиной, развитием сократовской диалектики.