С формальной точки зрения, Фрейду не обязательно было называть бессознательное «мышлением» – Мы видим, что в физической и психологической теории гештальтистов осмысленные целостности существуют повсюду в природе: и в физическом, и в сознательном поведении, и в теле, и в разуме.

Они осмыслены в том смысле, что целое объясняет части; они целенаправлен: может быть показана тенденция частей образовывать целое. Вне зависимости от сознания такие целостности каждую секунду возникают в восприятии и поведении, и это все, что можно сказать о «символах». (В основном же, Фрейд называл бессознательное «мышлением», чтобы победить предрассудки, господствовавшие в современной ему неврологии, которая была ассоциативной и механистичной.)

Но реальные психосоматические проблемы и проблемы во внешнем мире невозможно решить с помощью этих формальных рассуждений; ведь здесь мы имеем дело со свидетельствами такого типа: «Я хочу вытянуть руку, я ее вытягиваю, вот она» или «Я открываю глаза, и сцена либо запечатлевается во мне, либо остается там» и тому подобное; эти вопросы не о том, какие это конкретно целостности, а о том, как связаны одни целостности сознания с Другими.

А теоретики гештальта избегают этих вопросов, ведь они, несмотря на постоянное обращение к такой в высшей степени сознательной функции, как «прозрение», «инсайт», склонны считать сознание, да и вообще разум, досадным эпифеноменом, «вторичным» и маловажным. Создается впечатление, что их настолько смущает их собственное нападение на механистические предрассудки, что они постоянно стараются защититься от обвинения в «идеализме» или «витализме».