Американские исследователи отмечают, что в личных отношениях между членами фермерских семей царил так называемый дух фамилизма — семейственности, который определял основные правила внутрисемейной жизни — совместное ведение хозяйства, заботу о детях и стариках.

Характерно, что некоторые современные буржуазные социологи воскрешают быт тех лет в виде идиллической картины многочисленной, процветающей семьи, которая, мол, дружно трудилась на дедушкиной ферме, вкушая плоды своего труда. Прошлая жизнь переселенцев стала ныне предметом ностальгических воспоминаний по безвозвратно ушедшим «добрым» старым временам. Однако, справедливости ради, внесем поправки в эту картину — в быте и нравах фермерской семьи было весьма мало идиллического. Судите сами. Собственность деда, отца или старшего сына на землю и средства производства служила экономической основой его неограниченной, а подчас деспотической власти в семье. Ему принадлежало право первого голоса не только в том, как использовать землю, но и по всем остальным семейным вопросам. Женщины, дети и прочие домочадцы находились в полнейшей материальной и психологической зависимости от главы дома, должны были подчиняться беспрекословно.

Кроме того, существование частной собственности на землю и средства производства накладывало отпечаток на характер самих брачно-семейных отношений. Определяющими мотивами брака служили не чувства молодых, а экономическая необходимость, воля родителей, от которых они находились в материальной зависимости, да и религиозные убеждения. Практически все население Америки исповедовало христианскую религию. Бракосочетание детей рассматривалось родителями жениха и невесты как важная коммерческая сделка, связанная прежде всего с материальными выгодами.

Конечно, нередко и вынужденное супружество могло породить настоящую любовь, привязанность, взаимную верность, которые крепко связывали людей на всю жизнь. И все же в те времена, когда преобладали фермерские семьи, независимо от того, сумели или нет супруги обрести настоящую душевную близость, они, как правило, сохраняли брак до конца дней. На это указывает и советский социолог И. Бестужев-Лада.

По его мнению, «фермерскую семью сплачивала воедино общность экономических и культурных интересов, довольно суровая религиозная мораль, жесткий стереотип образа жизни и даже образа мыслей. И это — для /ю населения страны». У мужчины тогда не было оснований стремиться к разводу до тех пор, пока жена справлялась с домашними обязанностями, хранила верность, рожала детей. Женщина? Она не имела никаких прав — ни в семье, ни в обществе. Будучи выданной замуж, переселялась в родительский дом супруга и становилась зависимым членом семейного клана. И как бы неудачно ни сложилась ее семейная жизнь, американская женщина долгое время не имела юридического права требовать развода, так же как не могла основать собственное дело или по своему усмотрению распорядиться полученным в наследство капиталом и имуществом.