С другой стороны, если возникает более явная внешняя Угроза, внимание обостряется и концентрируется, чтобы во всеоружии встретить опасность, даже если ее нет. Но все, что достигается с помощью такого повышенного внимания, воспринимается как нечто «чуждое» и несоответствующее самоосознанию, поскольку проприоцептивные функции сведены до минимума.

При такой бдительности чувства (рецепторы) не тянутся активно во внешний мир, а, скорее, уклоняются от предполагаемого удара; таким образом, если этот процесс затягивается, состояние целенаправленной бдительности превращается скорее в состояние мышечной готовности, чем чувственного восприятия: человек пристально смотрит, но вовсе не видит от этого лучше, а через неко¬торое время начинает видеть хуже. Этому сопутствует привычная готовность к бегству, но бегство никогда не осуществляется, и мышечное напряжение не ослабевает.

Итак, перед нами типичная картина невроза: неосознавание проприоцептивных, а в конце концов, и рецептивных сигналов, чрезмерная произвольность и гипертонус мускулатуры. (Однако, мы хотим еще раз подчеркнуть, что такое состояние не является дисфункциональным при данной хронической чрезвычайной ситуации низкого уровня, поскольку все, что видится и чувствуется, действительно неинтересно, поскольку чуждо, и провоцирует опасность, искушая чего-то желать; опасность действительно надвигается.)

Тем временем, однако, защитная функция сознания (разрядка внутренних напряжений с помощью активности на границе) увеличивается до максимума – возникают сновидения, тщетные желания, иллюзии (проекции, предрассудки, навязчивые мысли и тому подобное). Но заметьте, что эта функция может работать, лишь будучи изолированной от остальной системы. Сновидения спонтанны и непроизвольны, но для того, чтобы дневные мечты не перешли в действия, необходимы произвольные усилия.