Позвольте подвести итог тому, что было сказано относительно невротической саморегуляции и концепции терапевта о саморегуляции организма:

Мы находим резонным считать, что сила творческого приспособления к терапии присутствует в каждом методе. Мы увидели, что желательно постулировать нормальность как можно меньше, только при абстрагировании от ситуации «здесь и сейчас». Существует опасность, что пациент приблизится к абстрактной норме только в контексте лечения.

Мы пытались показать, что то, «что появляется» и «сопротивление лечению» имеют место в актуальной ситуации, и что вовлечение терапевта не следует рассматривать лишь как предоставление объекта для переноса, для него это — собственное врастание в ситуацию, ставящее под угрозу его предвзятое мнение. Напомним также, что невротический симптом есть структура из жизненных и мертвящих элементов, и что лучшие силы самости пациента инвестированы в него. И, наконец, существует опасность, что при уничтожении сопротивлений у пациента останется меньше того, чем было у него вначале.

Исходя из всего этого, мы считаем концентрацию на структуре актуальной ситуации основной задачей творческого приспособления. Следует добиваться синтеза нового целого, и сделать это главным пунктом сессии.
Однако, с другой стороны, абсурдно думать о том, чтобы хоть на миг перестать бороться с сопротивлениями, увеличивать тревогу, показывать, что невротические реакции не работают, оживлять прошлое, чтобы отказаться совсем от интерпретаций или отречься от науки. Чтобы результат был превосходным, не только связанная энергия должна быть высвобождена, и так далее; и, по-человечески говоря, что это за реальная встреча, если один из партнёров, терапевт, придерживает свои лучшие силы, хо, что он знает и потому может оценивать?

Основная проблема сводится теперь к детализации структуры беседы: как использовать и разворачивать конфликт, тревогу, прошлое, концепцию и интерпретацию для того, чтобы достичь высшей точки — творческого приспособления?